50-й юбилейный сезон Саратовский театр оперетты завершил премьерой мюзикла Кима Брейтбурга «Дубровский», его постановку осуществил новый худрук театра Александр Прасолов. Либретто мюзикла написал Карен Кавалерян по мотивам одноименной повести А.С. Пушкина. За пять лет своего существования мюзикл был поставлен во многих российских театрах, и вот теперь добрался до Саратова.

Успех мюзикла предопределяется многими составляющими: запоминающаяся музыка, динамичный сюжет, яркая сценография и костюмы (минимализмом здесь не обойдешься), интересное хореографическое решение и, конечно, вокальные данные солистов – все эти составляющие должны быть на высоком уровне. В саратовской постановке все карты сошлись – получилось настоящее шоу. Захватывающая история любви благородного разбойника-дворянина Владимира Дубровского оказалась благодатной почвой для создания музыкального спектакля, а авторы мюзикла, композитор Ким Брейтбург и поэт, драматург Карен Кавалерян, не понаслышке знают о том, как создавать шлягеры. И вот на фоне разворачивающихся событий в «Дубровском» энергичный R&B удачно сменяет неоклассику, а чередование рок и поп-музыки угождает зрителям с самыми разными музыкальными вкусами.

Эксперименты с музыкальными стилями удачно сочетаются и с драматургическими новациями: в этом мюзикле есть действующее лицо, которое ни разу не запоет – это Рассказчик (Артем Сергеев), который призван объяснять перипетии сюжета, ведь довольно сложно за 2 часа объяснить мотивы поступков каждого героя.

Крепостные Дубровского, ушедшие вместе с барином в лес и ставшие разбойниками, в спектакле из негромкой и почти незаметной пушкинской массовки становятся грозной силой, над которой не властен и барин. Изменив сюжетный ход Пушкина (в повести планы Дубровского и Маши расстраивает роковая случайность, и в этой истории любви такой романтический нюанс очень закономерен), авторы превращают крепостных-разбойников, не нашедших справедливости и ушедших от отчаяния в леса, в жестоких мафиозо или бандитов, желающих кровью связать судьбу барина со своей. Этот единственный штришок – то ли привет из 90-х, то ли знак увлечения авторов сагой о крестном отце – начисто убивает романтический флер справедливого народного гнева, спуская нас буквально с небес на землю. Но оставим это на совести авторов, которые, ни много, ни мало «замахнулись» на Шекспира, утверждая, что истории печальнее этой «на свете не было и нет».

Несомненной удачей спектакля стали массовые сцены, рассказывающие нам «разбойную» историю Дубровского и его дворни, и актерские работы Дмитрия Гудкова и Натальи Карамышевой, их мощная энергетика стала залогом успеха этих номеров. Здесь стоит отметить и удивительные работы волгоградского балетмейстера Елены Щербаковой и художника-постановщика Михаила Гаврюшова. Хореографические номера спектакля выделяются ярким, нестандартным танцевальным языком: распиливающие себя смычками «языки пламени» до сих пор стоят перед глазами. Вообще образ пожара, аллегорически прозвучавший и в либретто, и в костюмах, и в сценографии в виде красных петухов, вырвавшихся из клетки, становится здесь синонимом протеста, бунта — не только народного, но и личного. Лаконичность сценографии с лихвой окупается ее емкостью. Мирные пейзажи с очертанием дворянской усадьбы в начале спектакля сменятся зловещим переплетением голых ветвей, скрывающих от наших глаз счастливую безмятежность прошлого.

Владимир Дубровский и Маша Троекурова в исполнении Даниила Вильперта и Марины Фроловой – красивая пара, идеальные влюбленные, заставляющие зал сопереживать. Хороши и оба «злодея» — Кирилл Троекуров и князь Верейский. Заслуженные артисты России Александр Фатеев и Николай Сухоручкин с первых минут появления на сцене не оставляют сомнения в личных качествах своих героев: один – жестокий самодур, уверенный в собственной безнаказанности, другой – надменный и хладнокровный эгоист.

Удались и эпизодические персонажи, которые слегка сбивают пафосность бушующих на сцене страстей легкой иронией и юмором. Таковы начало второго действия, рисующего нам деревню летом, и ария Спицына (Андрей Каленюк). А самое главное, что переходы от убийственного романтического пафоса к зловещим или ироническим сценам в спектакле сделаны очень органично, что и чувствовалось по реакции зала, с одинаковым воодушевлением встречавшего каждый номер. А на поклоне актеров долго не отпускали со сцены. С премьерой!