Максим Локтионов и Екатерина ДудченкоВот интересно,  почему люди покупают билеты на спектакль «Ромео и Джульетта»

Какие мысли их посещают в этот момент, что они ждут от спектакля? Два имени, затертые настолько, что не слышали их, наверное, только дошколята, но, в то же время, количество людей, прочитавших Шекспира, в наше время стремится к нулю, тенденция, одним словом. И все же эта история, как магнит, притягивает и режиссеров, и зрителей, и переводчиков. Казалось бы, есть перевод Пастернака, зачем еще какие-то версии. Но все же появляются новые переводы, современные. И появляются новые фильмы, новые спектакли – многочисленные вариации на тему трагической истории любви двух детей (по современным меркам четырнадцатилетние – подростки, за которыми лишь глаз да глаз!).

В Саратовском театре драмы 23 января состоялась премьера спектакля «Ромео и Джульетта» в постановке Марины Глуховской, которая выбрала перевод шекспировской трагедии Осия Сороки. Перевод современный, в котором максимально убран пастернаковский возвышенный романтизм, где простоватые шутки и нарочито сниженный стиль ввергают нас в средневековье. Что ж, перевод задал канву, но Марина Глуховская на этом не остановилась, поставив знак равенства между средневековьем и современностью, ведь в нашей жизни настолько же мало романтизма, как и в мрачные шекспировские времена. Идея не нова, и в общем стремлении перекроить классику на современные лад, и в попытке сделать это с конкретной шекспировской пьесой. Самый удачный из известных всем вариантов – фильм База Лурмана «Ромео + Джульетта», где Монтекки и Капулетти – два мафиозных клана, но влюбленные чисты и романтичны в противовес бандитским разборкам. Параллель напрашивается сама собой, а режиссер, играя со зрителем, ведет перекличку со всем мировым кинематографом.

Открывается занавес и перед нами появляются люди, много людей, занятых своими делами, множество микросценок в одно и то же время: разговор со священником, поездка на велосипеде, рывок гири, драка, школьницы играют в резиночки, мама с дочкой катят магазинную тележку… И фоном ко всей этой бурно и радостно проживаемой жизни звучит «Blue kanary», та самая «Печальная канарейка», которая прочно в нашем сознании ассоциируется с «Лицедеями» Вячеслава Полунина. Это отправная точка для понимания всего спектакля, в котором перемешались трагедия и комедия, высокое и низкое, боль и радость. Грустный клоун смешит нас и бередит самые глубокие струны души. В нынешней премьере этот принцип возведен в абсолют. Но это понимаешь уже потом, после спектакля, в первые же минуты мы абсолютно точно погружаемся в атмосферу фильмов итальянского неореализма, это бурление в кадре, эти наряды конца пятидесятых годов, эта экспрессивность, все нам знакомо. Эти микрокосмы врываются в действие и без того густозаселенной вселенной шекспировской Вероны, сталкиваются, будоражат воображение. Потом, приглядевшись и обжившись, начинаешь вычленять персонажей из другого времени – все члены клана Монтекки вполне современны, и они это скоро докажут – прочтут рэп о Капулетти, о том что  «новый мир построят» J, а Бенволио исполнит нижний брэйк! И потому услышать из уст безбашенного Меркуцио слова из «Первого манифеста футуризма» Маринетти – вполне органично: «Сходить в музей раз в год, как ходят на могилку к родным, — это еще можно понять!.. Даже принести букетик цветов Джоконде — и это еще куда ни шло!.. Но таскаться туда каждый день со всеми нашими горестями, слабостями, печалями — это ни в какие ворота не лезет!..» (смех в зале). Но вот мы уже на хэллоуинской вечеринке, где под «Mambo italiano» Ромео увидит Джульетту.

Остановимся пока разбирать этот крепкий коктейль на ингредиенты и обратимся к актерским работам. Максим Локтионов в роли Ромео органичен и многолик. Обаятельный охламон в начале преображается в нежного влюбленного (ни грамма романтизма, напоминаю, но так пронзительно!), а потом в страстного, убитого горем мужа. Студентка второго курса театрального института Екатерина Дудченко в роли Джульетты – свежа, мила, пленительна и естественна. Эта пара удивительно олицетворяет общее представление о Ромео  и Джульетте, именно они отвечают в спектакле за высокий штиль, и в то же время открывают нам новые грани этих образов, браво! Сцена венчания, когда герои дают друг другу клятвы, а вместо колец с детской непосредственностью надевают на руки друг другу резиночки, только что украшавшие головку Джульетты, – одна из сцен, где режиссер додумывает детали за драматургом.

Ярко воплотили на сцене образы друзей Ромео Денис Кузнецов (Меркуцио) и Дмитрий Кривоносов (Бенволио). Александр Каспаров и Светлана Москвина (Монтекки) появляются в нескольких эпизодах, но каждый раз вызывают живой отклик зала (все мизансцены наполнены событиями и персонажами, но замечаешь каждого, это работает).

А как прекрасны эпизоды с Татьяной Родионовой и Александрой Коваленко! И здесь мы плавно возвращаемся к комическому в спектакле. Смех звучит, его можно услышать в самые неожиданные моменты, режиссер  сознательно его провоцирует и даже дает нам понять, что и к смерти не стоит относиться серьезно (легкая, беззаботная музыка звучит и в сцене похорон).

Вот Лоренцо (Виктор Мамонов) и няня (Любовь Воробьева) начинают исполнять O sole mio, в зале раздаются смешки, перерастающие в ровный хохот: акценты расставлены так, что сразу же вызывают в сознании голос Надежды Румянцевой, истошно вопящей эту песню в озвучании зайца из «Ну, погоди!».

А многозначительное распевание мелодии Нино Рота из фильма «Крестный отец» во время сцены, где  Джульетта отказывается выходить замуж за Париса! Синьор Капулетти здесь играет в дона Корлеоне, а вообще исполнение Андрея Казакова блестящее, следить за игрой полутонов – наслаждение.

Ну, и напоследок, еще один привет режиссера Базу Лурману, который в своем фильме переборщил с водными процедурами (сцена в бассейне, Клер Дэйнс выныривает из ванны,  Леонардо ди Каприо погружает голову в раковину, наполненную водой. Они действительно прекрасны, чисты и невинны в этих кадрах!). Марина Глуховская макает своих героев в оцинкованное ведро. «Ромео  и Джульетта» – трагикомедия?! Да, и такое возможно, мы в этом убедились. Думаю, я только начала разгадывать загадки Марины Глуховской, присоединяйтесь!