Михаил ПореченковВ Саратовском театре драмы состоялся спектакль МХТ «Крейцерова соната» (инсценировка и постановка Антона Яковлева), заявленный в программе Третьего фестиваля имени О.И. Янковского и перенесенный из-за нелетной погоды. Михаил Пореченков рассказал о спектакле и ответил на вопросы журналистов.

О «Крейцеровой сонате»

«Каждый человек, как бы он ни был уверен в себе, как бы он ни казался большим, прекрасным и спокойным, внутри тонкий и ранимый, вот это, наверное, объединяет с той историей, которая была сделана Олегом Ивановичем. А так, все остальное – это наше изобретение, своя хулиганская попытка осмыслить, понять и показать… Мы пытаемся в каждом спектакле найти что-то новое, по-новому пройти этот путь… Спектакль меняется, живет, дышит… Каждый раз я выхожу и каждый раз волнуюсь: а что сейчас? Я не знаю, что будет после моего выхода на сцену. Я знаю только те реплики и слова, которые я скажу, а что я буду чувствовать и переживать – я не знаю, как пойдет, в этом есть загадка и прекрасный шарм великого русского театра».

О провинции

«Все говорят, за Москву уедешь – там вообще ничего нет, да нет, все только здесь и есть!»Михаил Пореченков

О кино и театре

В 2015 году Михаила Пореченкова можно будет увидеть в сериалах «Сердце ангела», «Мурка», Один против всех» и еще в одном: «Смею надеяться, что появится еще одна работа, которую мы сделаем с Федором Сергеевичем Бондарчуком. Это будет большой сериал, в котором мы примем участие. Будет очень интересно».

«Хотелось бы 50 на 50, но получается 70 на 30, в пользу кино. Семья вплетается в эту ткань. Летом собираю всех, пытаюсь проводить хотя бы месяц вместе, отказываюсь от всех работ. Зимой пытаюсь уехать кататься на лыжах, опять собираю всех детей. Но у них тоже сложное расписание. Вот старший сейчас начнет сдавать экзамены в Щепке, еще один артист. Второй год обучения. Пойду смотреть, сам волнуюсь, переживаю. У всех много забот, но пытаемся собраться вместе большой семьей».

О «Поддубном»

«Адски тренировались. Травмировались – была большая операция в Германии: был полный отрыв бицепса, был сломан локоть, были сломаны ребра. Самая тяжелая работа была проделана над этой ролью. Все делали по-настоящему. Для меня он (Поддубный) стал родным. Это такая веха в моей жизни. До этого в кинематографе и вот – сам себе памятник поставил. Мой родной, мой близкий, мой прекрасный Иван Максимович Поддубный».

Михаил Пореченков…Треугольный помост, уходящий вниз, наклоняющийся в зрительный зал, – то ли сцена для вершащейся трагедии, то ли эшафот, личная голгофа для каждого из героев, на которую они взбираются шаг за шагом… а спустившись, усаживаются на чемоданы. Дорога страсти, ревности, непонимания, вечная, а потому не завершенная даже смертью. Сверху поблескивает зеркалящий треугольник с отражениями софитов. Непонимание, растерянность, обиды, оскорбления – взаимны. Трагедия заключается в том, что герои не могут и  не хотят понять, что переживают один и тот же кошмар, стена взаимных обвинений не позволяет услышать друг друга.

Михаил Пореченков в роли Позднышева предлагает на суд зрителей бурлящий котел страстей, в котором погибнет не только Лиза, погибнет малейшая надежда. Он эмоционален настолько, что вся его рефлексия беспомощна в попытке найти объяснение несложившейся личной жизни – в яростном приступе он будет снова и снова искать виновных. Наташа Швец в роли Лизы – двойник Позднышева (напомним, у Толстого все события рассказываются главным героем, а, следовательно, представляют только его точку зрения), хрупкая, слабая, но в таком же отчаянии ищущая причину своего несчастья и, конечно, находящая ее в своем супруге.Владимир Калисанов

Владимир Калисанов, попутчик Позднышева, которому тот рассказывает свою историю, становится активным слушателем, который испытывает те же эмоции, что и герои спектакля – быстрый обмен взглядами, герои сверяют с ним свои чувства и идут дальше, а зритель впитает эти возведенные в степень эмоции и не сможет остаться равнодушным.

Скрипачи возникают на сцене в момент наибольшего накала страстей, и музыка будет вторить героям, страдать и рыдать вместе с ними. В финале же в руках Позднышева – надрывно рыдающая туба, от которой мороз по коже. Эти звуки – апофеоз страстной, словно в горячечном бреду рассказанной истории, которая неизбывно будет мучить героя, рвать душу на части и не позволит обрести покой.