В.Г. Короленко в воспоминаниях о Н.Г. Чернышевском рассказывает легенду, сложившуюся еще при жизни Николая Гавриловича Чернышевского.

В 184-й день рождения нашего знаменитого земляка в музее-усадьбе рассказали эту легенду гостям и друзьям музея.

«В заключение приведу здесь легенду, которая сложилась о Чернышевском еще при его жизни в далекой Сибири, на Лене. Чернышевского привезли в Россию летом, а я ехал тем же путем осенью того же года.

Трудно представить себе что-либо более угрюмое, печальное и неприветное, чем приленская природа. Голые скалы, иногда каменная стена на десятки верст, и наверху, над вашей головой, только лиственничный лес да порой кресты якутских могил. И так почти на три тысячи верст. Русское население Лены – это ямщики, поселенные здесь с давних времен правительством и живущие у государства на жалованье. Это своего рода сколок старинных «ямов», почтовая служба для государственных целей, среди дикой природы и полудикого местного населения, среди тяжкой нужды. «Мы пеструю столбу караулим, – говорил мне с горькой жалобой один из ямщиков своим испорченным полурусским жаргоном: – пеструю столбу, да серый камень, да темную лесу». В этой фразе излилась вся горькая жизнь русского мужика, потерявшего совершенно смысл существования. «Столбы для дому бей в камень, паши камень и камень кушай… и слеза наша на камень этот падет», – говорил другой.

Эти люди, которые, как все люди, все ждут чего-то и на что-то надеются, везли Чернышевского, когда его отправляли на Вилюй. Они заметили, что этого арестанта провожают с особенным вниманием, и долго в юртах этих мужиков, забывающих родной язык, но хранящих воспоминание о далекой родине, толковали о «важном генерале», попавшем в опалу. Затем его провезли обратно и опять с необычными предосторожностями.

В сентябре 1884 года, через несколько месяцев после проезда Чернышевского по Лене в Россию, мне пришлось провести несколько часов на пустынном острове Лены в ожидании, пока пронесется снеговая туча. Мы с ямщиками развели огонь, и они рассказывали о своем житьишке.

– Вот разве от Чернышевского не будет ли нам чего? – сказал один из них, задумчиво поправляя костер.

– Что такое? от какого Чернышевского? – удивился я.

– Ты разве не знаешь Чернышевского, Николай Гавриловича?

И он рассказал мне следующее:

Н.Г. Чернышевский. День рождения в музее

«Чернышевский был у покойного царя (Александра II) важный генерал и самый первейший сенатор. Вот однажды созвал государь всех сенаторов и говорит: – «Слышу я – плохо у меня в моем государстве: людишки больно жалуются. Что скажете, как сделать лучше? Ну, сенаторы… один одно, другой другое… Известно уж, как всегда заведено. А Чернышевский молчит. Вот, когда все сказали свое, царь говорит: – «Что же ты молчишь, мой сенатор Чернышевский? Говори и ты». – Все хорошо, твои сенаторы говорят, – отвечает Чернышевский, – и хитро, да все, вишь, ее то. А дело-то, батюшка-государь, просто… Посмотри на нас: сколько на нас золота да серебра навешано, а много ли мы работаем? Да, пожалуй, что меньше всех! А которые у тебя в государстве больше всех работают – те вовсе, почитай, без рубах. И все так идет навыворот. А надо вот как: нам бы поменьше маленько богатства, а работы бы прибавить, а прочему народу убавить тягостей.

Вот услышали это сенаторы и осердились. Самый из них старший и говорит: – «Это, знать, последние времена настают, что волк волка съесть хочет». – Да один за одним и ушли.

И сидят за столом — царь да Чернышевский – одни.

Вот царь и говорит: – «Ну, брат Чернышевский, люблю я тебя, а делать нечего, надо тебя в дальние места сослать, потому с тобой с одним мне делами не управиться».

Заплакал, да и отправил Чернышевского в самое гиблое место, на Вилюй. А в Петербурге осталось у Чернышевского семь сынов, и все выросли, обучились, и все стали генералы. И вот, пришли они к новому царю и говорят: – «Вели, государь, вернуть нашего родителя, потому его и отец твой любил. Да теперь уж и не один он будет, – мы все с ним, семь генералов».

Царь и вернул его в Россию, теперь, чай, будет спрашивать, как в Сибири, в отдаленных местах народ живет… Он и расскажет…

Привез я его в лодке на станок, да как жандармы-то сошли на берег, – я поклонился в пояс и говорю:

– Николай Гаврилович! Видел наше житьишко?

– Видел, – говорит.

– Ну, видел, так и слава-те господи».

Так закончил рассказчик, в полной уверенности, что в ответе Чернышевского заключался залог лучшего будущего и для них, приставленных караулить «пеструю столбу да серый камень».

Я рассказал эту легенду Чернышевскому. Он с добродушной иронией покачал головой и сказал:

– А-а. Похоже на правду, именно похоже! Умные парни эти ямщики.»

Короленко В.Г. Воспоминания о Чернышевском